Большой Белый Урбанист
Aug. 17th, 2020 11:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vedmed...коллективный - это руководство ЧТПЗ, да. Наконец-то выписали московских архитекторов - местные-то не в силах их замыслы провести в жизнь.
Хотя надо было заграничного спеца позвать, верно,![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
isinda_bubuev? Зацени, какая красота - воистину, "два мира - два Шапиро"
«Благоустройство — это не только игры в политику, это поле для развития новой городской экономики»
Архитектор Олег Шапиро — о проекте набережной в Челябинске и урбанистике в промышленном мегаполисе
В Челябинске крупный бизнес подключается к проектам благоустройства города. Так, Группа ЧТПЗ стала инвестором разработки архитектурной концепции набережной озера Смолино и пригласила для работы над проектом топов на российском и мировом рынке — архитектурное бюро Wowhaus. Первые эскизы архитекторы презентуют сегодня, в 19:00, их можно будет посмотреть в онлайн-режиме. А перед этим Znak.com поговорил с партнером бюро Олегом Шапиро о будущей набережной, о городских общественных пространствах, озеленении и урбанистике промышленного города.
— Олег Аркадьевич, проект набережной озера Смолино. Каким вы его видите, какие уже реализованные вами (или мировые) проекты возьмете за основу?
— Мы делали несколько подобных проектов, в том числе два года назад набережную в Туле, парк на набережной в Севастополе, парк в Москве рядом с индустриальной зоной в Капотне. Последний объект похож на ваш: это также не центральный район, там довольно сложная экологическая обстановка из-за расположенного рядом завода, рядом проходит ЛЭП. А вообще это мировой тренд — возвращение ценных рекреационных территорий вокруг водоемов обратно в город из хозяйственных или автодорожных нужд. Такие шаги предпринимают сейчас Париж, Мадрид, Чикаго. Так что Челябинск не одинок. По моему мнению, сегодня любое место в городе, причем неважно — крупный это город или небольшой, — требует в архитектурно-градостроительном плане специального подхода, знаний, изучения перед внесением каких-то изменений.
— Что должно учитываться в проекте набережной Смолино?
— Есть много различных факторов. Во-первых, озеро Смолино — памятник природы. У него есть своя экосистема, которую ни в коем случае нельзя разрушить. У него есть и история: раньше тут была водная станция ЧТПЗ, ресторан, здесь отдыхали горожане. Но при этом все это время сюда сбрасывали ливневые стоки. Посетив завод ЧТПЗ и лично познакомившись с управляющим директором Евгением Губановым, я увидел: завод действительно вносит огромный вклад для улучшения экологической повестки в Ленинском районе. Очень жалко только, что не все заводы в Челябинске делают так же. Помимо стоков, есть еще проблема с ливневой канализацией. Притом эта проблема в России повсеместна: ни в одном городе, в том числе и в Москве и Питере, нет хорошей ливневки. Поэтому вся грязь бежит в городские водоемы. И эту проблему также следует решать и на озере Смолино.
— То есть вопрос очистки озера и стоков, попадающих в него, тоже будет рассмотрен в рамках проектирования?
— Мы ставим этот вопрос. Своими силами на уровне архитектурной концепции не можем его решить, но ставить его необходимо. И заказчик архитектурной концепции — Группа ЧТПЗ — это прекрасно понимает. Мы были на проектируемой набережной, где я насчитал четыре или пять стоков. И все это технологически решаемо при содействии бизнеса с городом. Это городская проблема, и каждый проект, подобный нашему, сталкивается с такими задачами. Это нормально и решаемо.
— Давайте все же к проекту: что мы увидим? Может быть, упомянутую вами водную станцию или плавучий ресторан?
— Уже около месяца у нас в Челябинске работает команда, в том числе социологов. Они опрашивают людей, делают интервью, проводят проектные сессии в онлайне. Мы внимательно изучаем комментарии, пожелания.
Ядро целевой аудитории — это жители Ленинского района. Это район, связанный с производством, кроме того, здесь проживает высокий процент семей с детьми. Поэтому мы видим историю про семью, про детей, про заводчан с определенным укладом и характером жизни. Исходя из этого и будем работать.
Набережная будет разбита на несколько зон. Первая — центральная зона, в которую упирается улица Гагарина. Эта ось улицы должна быть продлена до набережной и превратиться в благоустроенный парк. Там уже есть зеленая зона, но нужно ее облагородить, досадить деревья. Это активная центральная зона. Там могут быть организованы городские сервисы: кафе, ресторанчики, небольшой городской ритейл, а также устроен выход к озеру, смотровая площадка, где могут проходить ярмарки, небольшие концерты, активности. Например, зимой — рождественский базар с елкой.
Вторую зону — в сторону ДК «ЧТПЗ» — предполагается сделать семейной: мы планируем расположить там площадки для детей разных возрастов. Причем важно сделать их больше, чем во дворах. Такие площадки привлекут сюда не только жителей Ленинского района, но и других. Там же, обязательно, должны быть семейные и детские кафе. И в этой части мы хотели бы возродить водную станцию. Это будет шумная, семейная зона. Обязательно надо подумать о тинейджерах — молодых людях 14-17 лет, о которых почему-то мало кто думает в городе, к сожалению. На Смолино для этой аудитории мы планируем устроить рампу для скейтеров, памп-треки (специальная велосипедная трасса, не содержащая ровных участков). Обязательно — зоны, где можно сесть, пообщаться с друзьями, посмотреть в гаджеты. Там же может быть ритейл, рассчитанный на подростков.
Мы понимаем, что территорию надо проектировать не только исходя из возрастов, но и по использованию в разное время суток. Утром здесь должно быть удобно бегать вдоль озера или гулять с коляской. Днем — проводить время подросткам, вечером — молодым парам и молодежи.
Есть и третья зона — левее улицы Гагарина. Она самая сложная, наиболее заболоченная в части водоема, там много камышей и пока практически нет благоустройства. Здесь мы видим тихую территорию с максимальным сохранением имеющейся экосреды. Там можно сделать наземные маршруты для наблюдения за биотопами озера. В этой зоне возможно размещение натуралистической школы или экокафе.
Таким образом, мы видим три зоны: городской парк, семейную зону и тихую экологическую зону. Мы сможем здесь связать воду, природу и город. Хочется, чтобы человек мог и прогуляться по берегу с заходом в кафе, пройти по экотропе, а может быть, взять напрокат лодку и прокатиться по озеру.
Очень важная история — освещение. Оно должно быть разным и делать набережную безопасной и приятной для пребывания в любое время суток.
— То есть на берегу Смолино по большому счету будет многофункциональное пространство. Сколько времени уйдет на реализацию проекта?
— Сейчас мы разрабатываем по заказу Группы ЧТПЗ только архитектурную концепцию. Реализацией самого проекта будет заниматься город, поэтому важно предусмотреть этапность благоустройства. Для будущей реализации надо решить несколько существующих проблем. Первое — ЛЭП. Второе — стоки. Пока они там есть, никакую натуралистическую школу мы там сделать не можем.
Что касается сроков, то в Москве для реализации потребовался бы год, там большая концентрация денег и возможностей. Таких городов даже в мире не очень много, штук пять. Челябинск — не Москва. И ему такие темпы недоступны, да и слава богу. Поэтому мы закладываем этапность и планируем, что реализация возможна года за три.
Но проектом надо заниматься постоянно. В данном случае необходима какая-то группа активистов, без такой группы не будет жить ни один проект пролонгированного действия. Обязательно команда не только от города, но и от инициатора проекта.
— Город сейчас в вашем случае проявил заинтересованность? Может быть, выставил какие-то критерии к проекту?
— Сейчас мы находимся в стадии создания концепции и поддержку города, его заинтересованность видим, ведь реализацией будет заниматься именно он. Город готов поставить наш проект в рабочий график и работать с ним как с привлекательным инвестпроектом. Но это долгий путь и комплексная работа: есть инициатор и инвестор концепции, есть федеральные программы по созданию таких общественных пространств, и в них нужно участвовать, как это делает, например, Казань, участвуя вообще во всех госпрограммах.
— Если уйти от набережной в город — каким запросам и функциям сегодня должны отвечать общественные пространства в промышленном мегаполисе вроде Челябинска? Вообще, как городу стать приятным для жизни, чтобы в нем хотелось не только остаться, но и приглашать сюда своих друзей?
— Удивительно, я несколько раз приезжал в Челябинск, но график настолько плотный, что все мои экскурсии ограничились гостиницей, вокзалом, обедом с пельменями и местами проведения совещаний. Челябинск — типичный промышленный мегаполис, каких довольно много. Наиболее продвинутый в этой части Екатеринбург, но там исторически была культурная составляющая более развита. При этом у вас есть сложность — это металлургические производства, которые, к сожалению, не все так социально ответственны, как ЧТПЗ, и вопрос экологии у них не стоит вообще. Ведь экология должна стоять даже не в повестке, а в голове.
Все крупные города современности — постиндустриальные, поэтому благоустройство сегодня — это не только игры в политику или чистоту, это поле для развития новой городской экономики: сервиса, культурных программ, общественной жизни.
Вообще, большинство городов-миллионников переводит промышленные производства из городской черты вовне. И это правильно.
— Но у нас они есть и понятно, что никто не возьмет и не вынесет разом все заводы в чистое поле.
— Значит, надо работать вокруг этого и диверсифицироваться, чтобы смотреться выигрышно наряду с другими такими же городами. У Челябинска для этого есть все возможности: у вас много университетов, а значит, есть большое количество интеллигентной активной публики. У вас есть река, много озер, есть большой бор в центре города — это бесценно. Надо просто собрать все вместе: экологию, рекреацию, активных людей, сервисы. И работать. Я вот наслышан и очень хочу посетить у вас «Белый рынок». Говорят, что это одно из новых современных пространств.
— Да. А вообще, истории вроде Даниловского рынка или «Депо» в Москве, «Белого рынка» у нас: есть ли у таких проектов будущее, или они просто рано или поздно превратятся в коридоры фаст-фуда?
— Все меняется. Мне кажется, что такой формат, как «Депо», жить может. Другое дело, что, наверное, не в таком гигантском формате, это антиутопия — бесконечное количество жующих людей. Это хорошие городские истории, но чтобы не превратиться в банальный стрит-фуд, они должны приспосабливаться, меняться. Я говорю о проведении в таких местах каких-то активностей, организации креативных пространств, где могли бы быть сосредоточены какие-то небольшие непродуктовые магазинчики, может быть, мини-производства с шоу-румами.
— Вы, скорее, говорите уже о пространствах вроде «Флакона». У нас тоже создали креативный кластер «Свобода». Но я не могу сказать, что он очень популярен у жителей, там почти ничего не проводится, и большая часть жителей даже не знает, где это и что там. Что нужно, чтобы подобные идеи не только воплощались в жизнь, но и жили?
— Нужно совместить вашу «Свободу» с «Белым рынком», если грубо, и тогда все получится. Для привлечения людей необходима какая-то история с едой. Невозможно творить что-то креативное там, где нечего поесть и выпить. Другое дело, что просто еда — это скучно. А вот еда и что-то еще — это уже хорошо. Это привлечет активных людей, которым не должно быть скучно в том или ином общественном пространстве, иначе они из него уйдут и больше не вернутся. Ведь даже в театре есть буфет.
— Это все хорошо, но как быть людям, а их огромное количество, которым тоже хочется развлечений, энергии, но у которых на это просто нет денег, поэтому они не пойдут на модный «Белый рынок» или в креативное ателье.
— При создании любого общественного пространства нужно учитывать интересы людей с разным уровнем доходов. Если мы ставим кафе — то нужно их сделать несколько с разными ценниками. Где-то должны быть точки совсем недорогие. Вообще, культура потребления меняется. Люди стали больше ходить кушать вне дома, поэтому не всегда это должно быть дорого. Чем гуманнее у тебя среда — тем больше в ней хочется находиться и делать что-то хорошее.
Сейчас мы видим такой тренд: чем больше в городе пространств для пешеходов и меньше для автомобилистов, тем он дружелюбнее. Челябинску в этом плане сложно. Мне кажется, у вас самые широкие в России автодороги. Но необязательно это все убирать, нужно просто изменить: на разделительной полосе широкой дороги устроить парк, сделать чуть шире и чуть ниже тротуары, сделать первые этажи домов ритейл-зоной с доступной для всех средой, где-то снизить чек.
Нужно делать акцент на человеческий капитал — чем больше мы создаем удобных для встреч и общения мест, тем больше мы формируем культуру, городские сообщества.
К примеру, сделаем мы набережную Смолино, встретятся на ней работники завода, пообщаются и превратятся не просто в работников завода, а в жителей Челябинска, которые пойдут общаться с коллегами из других районов и разбираться, почему вот тут сделали хорошо, а тут не делают. И власти с бизнесом должны это понимать.
Это так называемая конкуренция за людей, чтобы человек хотел остаться и жить здесь, и развивать, любить свой город. Город должен быть открыт для людей, чтобы они понимали это не только фактически, но и на уровне мышления.
Мы называем такой город не постиндустриальным, а коммуникационным. То есть город для общения. Успех индустриального города — постоянно повышающийся размер квадратного метра жилой площади на человека, успех города коммуникационного — увеличение общественных пространств.
— У нас как раз власти сейчас начали заниматься занижением тротуаров, зелеными бульварами посреди дорог, созданием скверов. Значит, все делают правильно?
— Да, но есть нюанс, так как градостроительство — это дело довольно рискованное. Ты все придумал, построил, а это оказалось никому не интересным. Не получилось…
— В нашем случае: а это все завяло. Так произошло с масштабным озеленением…
— Так бывает. Для посадки крупномеров мы для городских проектов, например, обычно стараемся покупать саженцы в питомниках в Германии, потому что русские питомники еще не вырастили 20-летних деревьев в таких количествах, так как большая часть питомников существует не больше 15 лет. Кроме того, в нормальных питомниках, которым больше 100 лет, особые технологии. К примеру, растят они липы — и они все одинаковые. Высадишь аллею из таких лип, и они будут расти одинаковыми многие годы. Дерево должно быть приспособлено и выращено специально для города. Посадочный материал имеет огромное значение. А если человек в соседнем лесу выкопал ель, чтобы посадить ее в городе — понятно, что это плохая история. Озеленение — это очень дорого. Это хороший посадочный материал, хороший свет, хороший полив и уход за зелеными насаждениями. И я не хочу сказать, что если это дорого, то лучше этого не делать. Делать нужно, но лучше сделать хорошо и качественно два гектара, чем 20 очень плохо.
— А какая зелень подходит для города?
— Я не специалист, но из нашего опыта знаю, что хвойные довольно сложно выдерживают нагрузку города, особенно со сложной экологической обстановкой. Озеленители поэтому очень осторожно к ним относятся: они дорогие, сложно приживаются и редко в итоге живут подолгу, особенно в мегаполисах.
А вот какие-нибудь липы, рябина — да. Прекрасная история — это тополя. Они быстро растут, хорошо приживаются. Их не зря раньше сажали.
Другое дело, что их надо правильно выбирать, чтобы не было пуха. Питомников хороших в России мало, но они есть. Например, тополя мы закупали в питомнике в Тюмени.
— Как сегодня можно привнести вторую жизнь в какие-то старые объекты? К примеру, у нас в центре города стоит заброшенный элеватор…
— Элеватор — это прекрасная история. Молодежный центр, культурный центр, кинозал. Это должно быть многофункциональное пространство. Нужно искать проектировщиков и деньги.
— Есть ли какие-то мировые тренды в урбанистике, которые к нам в Россию пока не пришли, но очень бы хотелось?
— Нет такого. Все у нас, а что-то мы туда экспортируем: проводим лекции, публикуем статьи в журналах. Все занимаются примерно одним и тем же. Сейчас многие понимают, что там, где есть депрессивные территории, районы в городе, там просто нет благоустройства, комфорта для жизни, и если его привнести, то изменится и контингент. Отмечу, что там, где происходит благоустройство, цена земли повышается сразу. Это экономика. На одном из наших проектов, например, в Раменках в Москве, жильем застраивается только 20%, остальное — общественные пространства. И это повышает привлекательность территории и дает возможность продать квартиры значительно дороже.
— Вообще, если говорить о градостроительстве и о реновации (у нас вот собираются начинать), как нужно строить — должны это быть линейные длинные улицы или некая закрытая квартальность?
— Безусловно квартальность. У каждого квартала должна быть своя жизнь, свое общественное пространство, чтобы человеку было в нем комфортно, чтобы у места была своя идентичность, чтобы оно было непохоже на другое. Без развитой среды люди не будут покупать квартиры, сейчас — это никому не нужно, а ведь 10 лет назад было иначе. Город должен быть для людей — тогда и люди будут для города. Я за разнообразие жизни, городских культур, идей.
Ну посмотрим, что получится - пока картинок не видел, а Ютуб я не смотрец, не люблю :) Ждём подробностей, особенно натуралистическая школа заинтересовала
Хотя надо было заграничного спеца позвать, верно,
isinda_bubuev? Зацени, какая красота - воистину, "два мира - два Шапиро"«Благоустройство — это не только игры в политику, это поле для развития новой городской экономики»
Архитектор Олег Шапиро — о проекте набережной в Челябинске и урбанистике в промышленном мегаполисе
В Челябинске крупный бизнес подключается к проектам благоустройства города. Так, Группа ЧТПЗ стала инвестором разработки архитектурной концепции набережной озера Смолино и пригласила для работы над проектом топов на российском и мировом рынке — архитектурное бюро Wowhaus. Первые эскизы архитекторы презентуют сегодня, в 19:00, их можно будет посмотреть в онлайн-режиме. А перед этим Znak.com поговорил с партнером бюро Олегом Шапиро о будущей набережной, о городских общественных пространствах, озеленении и урбанистике промышленного города.
— Олег Аркадьевич, проект набережной озера Смолино. Каким вы его видите, какие уже реализованные вами (или мировые) проекты возьмете за основу?
— Мы делали несколько подобных проектов, в том числе два года назад набережную в Туле, парк на набережной в Севастополе, парк в Москве рядом с индустриальной зоной в Капотне. Последний объект похож на ваш: это также не центральный район, там довольно сложная экологическая обстановка из-за расположенного рядом завода, рядом проходит ЛЭП. А вообще это мировой тренд — возвращение ценных рекреационных территорий вокруг водоемов обратно в город из хозяйственных или автодорожных нужд. Такие шаги предпринимают сейчас Париж, Мадрид, Чикаго. Так что Челябинск не одинок. По моему мнению, сегодня любое место в городе, причем неважно — крупный это город или небольшой, — требует в архитектурно-градостроительном плане специального подхода, знаний, изучения перед внесением каких-то изменений.
— Что должно учитываться в проекте набережной Смолино?
— Есть много различных факторов. Во-первых, озеро Смолино — памятник природы. У него есть своя экосистема, которую ни в коем случае нельзя разрушить. У него есть и история: раньше тут была водная станция ЧТПЗ, ресторан, здесь отдыхали горожане. Но при этом все это время сюда сбрасывали ливневые стоки. Посетив завод ЧТПЗ и лично познакомившись с управляющим директором Евгением Губановым, я увидел: завод действительно вносит огромный вклад для улучшения экологической повестки в Ленинском районе. Очень жалко только, что не все заводы в Челябинске делают так же. Помимо стоков, есть еще проблема с ливневой канализацией. Притом эта проблема в России повсеместна: ни в одном городе, в том числе и в Москве и Питере, нет хорошей ливневки. Поэтому вся грязь бежит в городские водоемы. И эту проблему также следует решать и на озере Смолино.
— То есть вопрос очистки озера и стоков, попадающих в него, тоже будет рассмотрен в рамках проектирования?
— Мы ставим этот вопрос. Своими силами на уровне архитектурной концепции не можем его решить, но ставить его необходимо. И заказчик архитектурной концепции — Группа ЧТПЗ — это прекрасно понимает. Мы были на проектируемой набережной, где я насчитал четыре или пять стоков. И все это технологически решаемо при содействии бизнеса с городом. Это городская проблема, и каждый проект, подобный нашему, сталкивается с такими задачами. Это нормально и решаемо.
— Давайте все же к проекту: что мы увидим? Может быть, упомянутую вами водную станцию или плавучий ресторан?
— Уже около месяца у нас в Челябинске работает команда, в том числе социологов. Они опрашивают людей, делают интервью, проводят проектные сессии в онлайне. Мы внимательно изучаем комментарии, пожелания.
Ядро целевой аудитории — это жители Ленинского района. Это район, связанный с производством, кроме того, здесь проживает высокий процент семей с детьми. Поэтому мы видим историю про семью, про детей, про заводчан с определенным укладом и характером жизни. Исходя из этого и будем работать.
Набережная будет разбита на несколько зон. Первая — центральная зона, в которую упирается улица Гагарина. Эта ось улицы должна быть продлена до набережной и превратиться в благоустроенный парк. Там уже есть зеленая зона, но нужно ее облагородить, досадить деревья. Это активная центральная зона. Там могут быть организованы городские сервисы: кафе, ресторанчики, небольшой городской ритейл, а также устроен выход к озеру, смотровая площадка, где могут проходить ярмарки, небольшие концерты, активности. Например, зимой — рождественский базар с елкой.
Вторую зону — в сторону ДК «ЧТПЗ» — предполагается сделать семейной: мы планируем расположить там площадки для детей разных возрастов. Причем важно сделать их больше, чем во дворах. Такие площадки привлекут сюда не только жителей Ленинского района, но и других. Там же, обязательно, должны быть семейные и детские кафе. И в этой части мы хотели бы возродить водную станцию. Это будет шумная, семейная зона. Обязательно надо подумать о тинейджерах — молодых людях 14-17 лет, о которых почему-то мало кто думает в городе, к сожалению. На Смолино для этой аудитории мы планируем устроить рампу для скейтеров, памп-треки (специальная велосипедная трасса, не содержащая ровных участков). Обязательно — зоны, где можно сесть, пообщаться с друзьями, посмотреть в гаджеты. Там же может быть ритейл, рассчитанный на подростков.
Мы понимаем, что территорию надо проектировать не только исходя из возрастов, но и по использованию в разное время суток. Утром здесь должно быть удобно бегать вдоль озера или гулять с коляской. Днем — проводить время подросткам, вечером — молодым парам и молодежи.
Есть и третья зона — левее улицы Гагарина. Она самая сложная, наиболее заболоченная в части водоема, там много камышей и пока практически нет благоустройства. Здесь мы видим тихую территорию с максимальным сохранением имеющейся экосреды. Там можно сделать наземные маршруты для наблюдения за биотопами озера. В этой зоне возможно размещение натуралистической школы или экокафе.
Таким образом, мы видим три зоны: городской парк, семейную зону и тихую экологическую зону. Мы сможем здесь связать воду, природу и город. Хочется, чтобы человек мог и прогуляться по берегу с заходом в кафе, пройти по экотропе, а может быть, взять напрокат лодку и прокатиться по озеру.
Очень важная история — освещение. Оно должно быть разным и делать набережную безопасной и приятной для пребывания в любое время суток.
— То есть на берегу Смолино по большому счету будет многофункциональное пространство. Сколько времени уйдет на реализацию проекта?
— Сейчас мы разрабатываем по заказу Группы ЧТПЗ только архитектурную концепцию. Реализацией самого проекта будет заниматься город, поэтому важно предусмотреть этапность благоустройства. Для будущей реализации надо решить несколько существующих проблем. Первое — ЛЭП. Второе — стоки. Пока они там есть, никакую натуралистическую школу мы там сделать не можем.
Что касается сроков, то в Москве для реализации потребовался бы год, там большая концентрация денег и возможностей. Таких городов даже в мире не очень много, штук пять. Челябинск — не Москва. И ему такие темпы недоступны, да и слава богу. Поэтому мы закладываем этапность и планируем, что реализация возможна года за три.
Но проектом надо заниматься постоянно. В данном случае необходима какая-то группа активистов, без такой группы не будет жить ни один проект пролонгированного действия. Обязательно команда не только от города, но и от инициатора проекта.
— Город сейчас в вашем случае проявил заинтересованность? Может быть, выставил какие-то критерии к проекту?
— Сейчас мы находимся в стадии создания концепции и поддержку города, его заинтересованность видим, ведь реализацией будет заниматься именно он. Город готов поставить наш проект в рабочий график и работать с ним как с привлекательным инвестпроектом. Но это долгий путь и комплексная работа: есть инициатор и инвестор концепции, есть федеральные программы по созданию таких общественных пространств, и в них нужно участвовать, как это делает, например, Казань, участвуя вообще во всех госпрограммах.
— Если уйти от набережной в город — каким запросам и функциям сегодня должны отвечать общественные пространства в промышленном мегаполисе вроде Челябинска? Вообще, как городу стать приятным для жизни, чтобы в нем хотелось не только остаться, но и приглашать сюда своих друзей?
— Удивительно, я несколько раз приезжал в Челябинск, но график настолько плотный, что все мои экскурсии ограничились гостиницей, вокзалом, обедом с пельменями и местами проведения совещаний. Челябинск — типичный промышленный мегаполис, каких довольно много. Наиболее продвинутый в этой части Екатеринбург, но там исторически была культурная составляющая более развита. При этом у вас есть сложность — это металлургические производства, которые, к сожалению, не все так социально ответственны, как ЧТПЗ, и вопрос экологии у них не стоит вообще. Ведь экология должна стоять даже не в повестке, а в голове.
Все крупные города современности — постиндустриальные, поэтому благоустройство сегодня — это не только игры в политику или чистоту, это поле для развития новой городской экономики: сервиса, культурных программ, общественной жизни.
Вообще, большинство городов-миллионников переводит промышленные производства из городской черты вовне. И это правильно.
— Но у нас они есть и понятно, что никто не возьмет и не вынесет разом все заводы в чистое поле.
— Значит, надо работать вокруг этого и диверсифицироваться, чтобы смотреться выигрышно наряду с другими такими же городами. У Челябинска для этого есть все возможности: у вас много университетов, а значит, есть большое количество интеллигентной активной публики. У вас есть река, много озер, есть большой бор в центре города — это бесценно. Надо просто собрать все вместе: экологию, рекреацию, активных людей, сервисы. И работать. Я вот наслышан и очень хочу посетить у вас «Белый рынок». Говорят, что это одно из новых современных пространств.
— Да. А вообще, истории вроде Даниловского рынка или «Депо» в Москве, «Белого рынка» у нас: есть ли у таких проектов будущее, или они просто рано или поздно превратятся в коридоры фаст-фуда?
— Все меняется. Мне кажется, что такой формат, как «Депо», жить может. Другое дело, что, наверное, не в таком гигантском формате, это антиутопия — бесконечное количество жующих людей. Это хорошие городские истории, но чтобы не превратиться в банальный стрит-фуд, они должны приспосабливаться, меняться. Я говорю о проведении в таких местах каких-то активностей, организации креативных пространств, где могли бы быть сосредоточены какие-то небольшие непродуктовые магазинчики, может быть, мини-производства с шоу-румами.
— Вы, скорее, говорите уже о пространствах вроде «Флакона». У нас тоже создали креативный кластер «Свобода». Но я не могу сказать, что он очень популярен у жителей, там почти ничего не проводится, и большая часть жителей даже не знает, где это и что там. Что нужно, чтобы подобные идеи не только воплощались в жизнь, но и жили?
— Нужно совместить вашу «Свободу» с «Белым рынком», если грубо, и тогда все получится. Для привлечения людей необходима какая-то история с едой. Невозможно творить что-то креативное там, где нечего поесть и выпить. Другое дело, что просто еда — это скучно. А вот еда и что-то еще — это уже хорошо. Это привлечет активных людей, которым не должно быть скучно в том или ином общественном пространстве, иначе они из него уйдут и больше не вернутся. Ведь даже в театре есть буфет.
— Это все хорошо, но как быть людям, а их огромное количество, которым тоже хочется развлечений, энергии, но у которых на это просто нет денег, поэтому они не пойдут на модный «Белый рынок» или в креативное ателье.
— При создании любого общественного пространства нужно учитывать интересы людей с разным уровнем доходов. Если мы ставим кафе — то нужно их сделать несколько с разными ценниками. Где-то должны быть точки совсем недорогие. Вообще, культура потребления меняется. Люди стали больше ходить кушать вне дома, поэтому не всегда это должно быть дорого. Чем гуманнее у тебя среда — тем больше в ней хочется находиться и делать что-то хорошее.
Сейчас мы видим такой тренд: чем больше в городе пространств для пешеходов и меньше для автомобилистов, тем он дружелюбнее. Челябинску в этом плане сложно. Мне кажется, у вас самые широкие в России автодороги. Но необязательно это все убирать, нужно просто изменить: на разделительной полосе широкой дороги устроить парк, сделать чуть шире и чуть ниже тротуары, сделать первые этажи домов ритейл-зоной с доступной для всех средой, где-то снизить чек.
Нужно делать акцент на человеческий капитал — чем больше мы создаем удобных для встреч и общения мест, тем больше мы формируем культуру, городские сообщества.
К примеру, сделаем мы набережную Смолино, встретятся на ней работники завода, пообщаются и превратятся не просто в работников завода, а в жителей Челябинска, которые пойдут общаться с коллегами из других районов и разбираться, почему вот тут сделали хорошо, а тут не делают. И власти с бизнесом должны это понимать.
Это так называемая конкуренция за людей, чтобы человек хотел остаться и жить здесь, и развивать, любить свой город. Город должен быть открыт для людей, чтобы они понимали это не только фактически, но и на уровне мышления.
Мы называем такой город не постиндустриальным, а коммуникационным. То есть город для общения. Успех индустриального города — постоянно повышающийся размер квадратного метра жилой площади на человека, успех города коммуникационного — увеличение общественных пространств.
— У нас как раз власти сейчас начали заниматься занижением тротуаров, зелеными бульварами посреди дорог, созданием скверов. Значит, все делают правильно?
— Да, но есть нюанс, так как градостроительство — это дело довольно рискованное. Ты все придумал, построил, а это оказалось никому не интересным. Не получилось…
— В нашем случае: а это все завяло. Так произошло с масштабным озеленением…
— Так бывает. Для посадки крупномеров мы для городских проектов, например, обычно стараемся покупать саженцы в питомниках в Германии, потому что русские питомники еще не вырастили 20-летних деревьев в таких количествах, так как большая часть питомников существует не больше 15 лет. Кроме того, в нормальных питомниках, которым больше 100 лет, особые технологии. К примеру, растят они липы — и они все одинаковые. Высадишь аллею из таких лип, и они будут расти одинаковыми многие годы. Дерево должно быть приспособлено и выращено специально для города. Посадочный материал имеет огромное значение. А если человек в соседнем лесу выкопал ель, чтобы посадить ее в городе — понятно, что это плохая история. Озеленение — это очень дорого. Это хороший посадочный материал, хороший свет, хороший полив и уход за зелеными насаждениями. И я не хочу сказать, что если это дорого, то лучше этого не делать. Делать нужно, но лучше сделать хорошо и качественно два гектара, чем 20 очень плохо.
— А какая зелень подходит для города?
— Я не специалист, но из нашего опыта знаю, что хвойные довольно сложно выдерживают нагрузку города, особенно со сложной экологической обстановкой. Озеленители поэтому очень осторожно к ним относятся: они дорогие, сложно приживаются и редко в итоге живут подолгу, особенно в мегаполисах.
А вот какие-нибудь липы, рябина — да. Прекрасная история — это тополя. Они быстро растут, хорошо приживаются. Их не зря раньше сажали.
Другое дело, что их надо правильно выбирать, чтобы не было пуха. Питомников хороших в России мало, но они есть. Например, тополя мы закупали в питомнике в Тюмени.
— Как сегодня можно привнести вторую жизнь в какие-то старые объекты? К примеру, у нас в центре города стоит заброшенный элеватор…
— Элеватор — это прекрасная история. Молодежный центр, культурный центр, кинозал. Это должно быть многофункциональное пространство. Нужно искать проектировщиков и деньги.
— Есть ли какие-то мировые тренды в урбанистике, которые к нам в Россию пока не пришли, но очень бы хотелось?
— Нет такого. Все у нас, а что-то мы туда экспортируем: проводим лекции, публикуем статьи в журналах. Все занимаются примерно одним и тем же. Сейчас многие понимают, что там, где есть депрессивные территории, районы в городе, там просто нет благоустройства, комфорта для жизни, и если его привнести, то изменится и контингент. Отмечу, что там, где происходит благоустройство, цена земли повышается сразу. Это экономика. На одном из наших проектов, например, в Раменках в Москве, жильем застраивается только 20%, остальное — общественные пространства. И это повышает привлекательность территории и дает возможность продать квартиры значительно дороже.
— Вообще, если говорить о градостроительстве и о реновации (у нас вот собираются начинать), как нужно строить — должны это быть линейные длинные улицы или некая закрытая квартальность?
— Безусловно квартальность. У каждого квартала должна быть своя жизнь, свое общественное пространство, чтобы человеку было в нем комфортно, чтобы у места была своя идентичность, чтобы оно было непохоже на другое. Без развитой среды люди не будут покупать квартиры, сейчас — это никому не нужно, а ведь 10 лет назад было иначе. Город должен быть для людей — тогда и люди будут для города. Я за разнообразие жизни, городских культур, идей.
Ну посмотрим, что получится - пока картинок не видел, а Ютуб я не смотрец, не люблю :) Ждём подробностей, особенно натуралистическая школа заинтересовала
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-08-17 06:31 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Россия (https://www.livejournal.com/category/rossiya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2020-08-17 07:32 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-17 07:45 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-18 03:11 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-18 04:06 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-19 06:30 pm (UTC)no subject
Date: 2020-08-20 03:17 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-20 03:18 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-20 06:21 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-20 06:38 am (UTC)no subject
Date: 2020-08-17 08:21 pm (UTC)Ну всегда полезно для начала, нахлестать санными тряпками всех мАсковских арх-гастралеров, а тем боле заграничных...
с куя ли конец Гагарина - "центральная зона"?! ДК ЧТПЗ - центр, культурный, исторический
и геометрический (если измерять берег доступный опщественности от садов по ул.Магнитогорской до
больнички ЧТПЗ/храма).
Не очень понятны истинные цели владельцев/дирекции трубного... восстановление зоны отдыха
трудящихся ЧТПЗ времен СССРа, +++ что-то от т.Шапиро? а зачем, работники без этого с завода-ж
не сбегут. Чюю йя это только первый подготовительный этап. Чтоб поднять каКчество-жизни/атмо-бля-сферу/цену района.
На втором, начнут перезонировать и продавать городские участки еще принадлежащие заводу,
а может и лишние куски самой его территории, действительно под что-нибудь "пост-индустриальное".
no subject
Date: 2020-08-18 03:11 am (UTC)